photo

Верхний мотивирующий пост. Про книги.

Уже очень долгое время ловлю себя на мысли, что пора как-то систематизировать свои пожелания относительно книгопродукции. Пора собрать вместе все разрозненные листочки, все записи ручкой на блокнотах, сделанные в чужих городах и чужих книжных магазинах. Этот список - набор тех книг, которые я твердо намерен поместить в свою домашнюю библиотеку. Книги из этого списка можно смело мне дарить или предлагать к выкупу, а информации о них я всегда буду рад.

Collapse )
photo

Oh Jeremy Corbyn

Интересная задумка со стороны тори: правительство вложит £71 миллион в реорганизацию сталелитейной промышленности в избирательном округе Редкар на севере Англии, где лейбористы на последних выборах уступили консерваторам.

С 2015 года последние металлопрокатные станы в Редкаре были закрыты и работу потеряло более чем 2000 человек — а на пике развития местной сталелитейной промышленности в 70-е, в регионе работало более 25 000 сотрудников Redcar Steel Industries.

Правительственная программа обещает создание более чем 20 000 рабочих мест путём превращения территории сталелитейных заводов в бизнес-парк и территорию экспериментального машиностроения.

Отдадим должное Борису Джонсону — у него есть все шансы закрепиться на отвоёванных землях.

Конечно, не стоит кидаться лобызать Бориса Джонсона — но это именно то, что Тони Блэр обязан был сделать, но не сделал со своим подавляющим большинством в Парламенте в начале двухтысячных.

Конечно, консерваторы, как и любые правые политики, холодно расчётливы - расходы на умиротворение пролетарских округов они отобьют сокращением социальных расходов в общем по стране: не стоит кормить те регионы, которые не нужны тебе для победы на выборах.

Все промышленные районы на Севере как были размазаны кувалдой по имени Маргарет Тэтчер, так и остались при "рыночных лейбористах" двухтысячных. Чувство самоуважения, чувство общности, некий патриотизм — всё поблекло, осталось только желание бежать на юг, в Лондон — как сейчас из промышленных городков все стекаются в Москву и Питер.

Болсовер. Редкар. Дербишир. Да это же были отборные шахтёрские города! Литейка! Вся таблица Менделеева в воздухе! Профсоюзы! Закопчённые лица, мускулы, футбол и пиво. Лейбористы до конца, лейбористы до смерти, Labour, Labour till I die!

Сразу после войны преимущество социалистов в этих регионах было космическим, запредельным. Сорок тысяч. Пятьдесят тысяч. Как шутили, "можно на мопса нацепить красный шарфик, и он изберётся в городской совет". В этих округах консерваторы выпускали восемнадцатилетних политиков, чтобы те привыкли к прессингу и свисту в спину.

Затем случилось обрушение индустриального общества. Магазины закрылись. Учителя и врачи засобирались в более высокооплачиваемую местность. Из социальных услуг и сервисов остался только местный священник — ему не положено покидать тонущий корабль, и с ним можно было поговорить. Не только экономика пробила дно, но и сами городки стали похожи на Сайлент Хилл — все на пособиях, в воздухе стоит запах пыли.

Медленно, очень медленно, уровень благосостояния отрывался от пола, но чувство затерянности во времени сохранялось. Затерянный мир, горная долина с птеродактилями и каменными топорами. И этот мир был лейбористским! Двадцать пять тысяч большинства для Киннока в его борьбе с Тэтчер! Двадцать тысяч преимущества для Тони Блэра! Никаких тори в округе с 1931 года, с 1913 года, никаких праваков.

Но медленно, очень медленно, все эти столбы подтачивались и расшатывались. Бриллианты в лейбористской короне тускнели. Большинство в пятнадцать тысяч. В двенадцать. В семь. В пятнадцатом году Деннис Скиннер, Геракл шахтёрского движения, обогнал тори только на пять тысяч.

И наконец, красная стена рухнула, сразу и во многих местах. Линия фронта прорвана и танковые подразделения фюрера Джонсона наматывают традиции на гусеницы.

Но это не был горный обвал, просто река безразличия и самоуверенности уносила всё больше и больше традиционных избирателей. Они же всё равно останутся с нами, наши шахтёры. Куда могут пропасть наши моногорода? Больше Лондона! Больше прав ЛГБТ! Больше обсуждения Греты Тунберг! Вот сейчас заманим хипстоту и зажмём тори в клещи, с Севера придут шахтёрские батальоны, а из столицы — начитанные леваки.

Уже не пятьдесят — лишь двенадцать тысяч большинства. Десять тысяч. Пять тысяч. Две с половиной. Тысяча восемьсот. Всё.

Чтобы понять откат традиционной избирательной базы, нужно смотреть глубже, дальше "эры Корбина", глубже Милибэнда. Смена экономического уклада кастрировала, выхолостила индустриальный Север. Что сделал Блэр, великий Блэр, гений центра, победитель Ирака, розоватый лейборист? Он не вернул северянам самоуважение. Он не вернул им рабочие места, он не восстановил инфраструктуру.

Да, он подарил им пособия. Да, он подарил им возможность переехать в Лондон. Да, он дал им работу в парикмахерских и в колл-центрах на юге. И не сделал ничего для того, чтобы вернуть жизнь и счастье в эти умирающие города. Всю свою мощь левоцентристского правительства "король Тони" истратил на банковский сектор и эпоху "брокеров и предпринимателей".

Теперь Север вернулся и отомстил — он никому не верит, он хочет только, чтобы его заметили, он хочет всем показать, чтобы эти сволочи икнули и обернулись. Первым ударом землетрясения стал референдум по Брекзиту. Корбин вовремя сориентировался и оседлал волну, вырвав сердце старухи Мэй вместе с 40% по стране. Дед тоже был готов всем показать кузькину мать. А потом начались многоходовочки. Мы уважаем брыкнувших ногой северян. Ой, нет, не уважаем уже.

Старое поколение, рубившееся на баррикадах, вымерло. Молодёжь не собирается голосовать — они не видели помощи от какого-либо правительства с семидесятых годов. Их никто не представляет. Они злы. Они помнят лишь унижения и поражения. Project Corbyn увяз в спорах между теми, кто пытался доказать столичному ЦК опасность потери Севера и истериками ремейнеров и столичной элиты. Всё окончательно рухнуло, когда появилась идея второго референдума. В 2017 году был тот же дедушка Корбин, были те же проекты британского социализма, были всё те же обвинения в антисемитизме и сотрудничестве с IRA. Корбин взял 40%. Как только св. Джереми стал выгадывать, как только он перестал рубить искренне и наотмашь, он пал. Поменяли позицию по Брекзиту? Спасибо, вы такие же козлы, как и остальные, а никакие не хрустальные пылающие революционеры.

Север открыт для того, кто первым подарит ему надежду и шанс на реванш.

Кажется, что первым это сделает Борис. В отличие от Блэра, он знает, как покупать сторонников. Тони целовался с либеральной интеллигенцией, отсылая постылым пролетариям алименты почтой, подписывая открытку раз в год и не сделав ничего за десятилетие. Борис Джонсон дарит подарки, зовёт в кино и на чашку кофе. Северяне согласны и на это — после полувека унижений здравый цинизм подталкивает их брать, что дают. За оживший раздел "Вакансии" в местной газете они зарежут кого угодно.

photo

25/10/1917 – 7/11/2019


(поздно возвращаясь с работы)

Во-первых, с Ней.
И – чтоб не последняя, великая, русская, всеобщая.

За равенство, братство, права и свободы.



p.p.s. заодно -- с днями рождения Троцкого и Махно!

photo

The Troubles. Голодовка.

Поскольку все новости в ближайшие дни так или иначе будут крутиться вокруг ирландской проблемы, то стоит рассказать о пике напряжённости во время гражданской войны в Северной Ирландии, который пришёлся на 1976-1982 года.

В 60-е годы XX века ирландские католики начали с новыми силами бороться за свои гражданские права: с их точки зрения, католики в Северной Ирландии зарабатывали меньше, чем считавшиеся "лояльными" протестанты, избирательные округа были нарезаны таким образом, чтобы в каждом имелся протестантский перевес, а футбольные матчи и уличные праздники часто выливались в погромы и поджоги ирландских магазинов.

Английское протестантское большинство в Северной Ирландии крайне болезненно отреагировало на эти попытки — началось формирование "боевых отрядов", а местное правительство стали обвинять в "потакании сепаратистам" и пораженчестве. Обстановка быстро накалялась, пока не грохнуло.

Collapse )

Гражданская война в Северной Ирландии завершилась в 1998 году подписанием Соглашения Страстной Недели, которое закрепило формальное равенство католиков и протестантов, а также совместный контроль националистов и юнионистов над политическим процессом в северных графствах.

В частности, в Good Friday Agreement закреплено отсутствие жёсткой границы между обеими частями Ирландии и право свободного перемещения людей и товаров по территории острова.

Шинн Фейн не скрывает своего желания рано или поздно придти к референдуму о статусе Северной Ирландии и объединении двух частей страны. DUP весьма болезненно относится к любым мерам, ослабляющим "единство Северной Ирландии и остальной Великобритании" и "усиливающими связи между Дублином и Белфастом".

Судебные процессы над британскими военными и ирландскими террористами, совершившими преступления в ходе конфликта, не завершились до сих пор и являются предметом острого общественного спора.
photo

Гони кофейник в дверь, а он влетит в окно!

В общем, история с кофе как всегда проста.
Она почти дублирует историю ввязывания Швеции в Семилетнюю войну 1756 года: шведы исторически жрали огромное количество кофе, при том, что отнюдь не владели ни одной из кофейных плантаций.
В итоге риксдаг заебался золотом оплачивать покупку кофейку у Португалии и Великобритании и решил договориться с французами, что если шведы помогут отпиздить Пруссию, то им передадут пару островов в Карибском море с какао и кофе.

ГДР ни во что не ввязывалась, но история и традиции потребления кофеинума были и в стране победившего немецкого социализма.
В 1976 году из-за неурожая в Бразилии цены на кофе выросли примерно как цены на нефть и ВНЕЗАПНО немецкие серпастые и молоткастые товарищи выяснили, что они тратят на буржуазный кофеинум примерно 700 миллионов марок в год. В итоге восточные немчики в новом, 1978 году лихо по просьбе трудящихся зобанели дешевые сорта кофе, оставив на прилавках только всякие аналоги «черных карт» и прочих илитных кофейных зерен. Еще начали продавать «кофемикс», который содержал до 40% натурального кофе и до 60% гороховой муки, идентичной натуральной.
Товарищи из Штази люто и бешено утверждали, что население все равно будет получать посылки с подарками из ФРГ, поэтому потребление кофе народом не особо сократится.

Но в итоге резко выросли продажи т.н. дрезденкексов или штолленкексов: чего-то типа пасхальных куличей с миндалем, коньяком и прочими приправами, которые традиционно считались ответными гостинцами родственникам на Запад.
И через какое-то время охуевшее немецкое руководство выяснило, что в стране лютый дефицит коньяка, миндаля, изюма и цукатов.
В итоге родился гениальный документ, который «по соображениям экономической безопасности социализма» запрещал принимать к почтовой пересылке хлебобулочную продукцию.

Зато на кофейке поднялся братский социалистический Вьетнам, который получил огромное количество восточногерманской техники и к 1986 году раскачал свою кофейную промышленность.

https://de.wikipedia.org/wiki/Kaffeekrise_in_der_DDR

photo

Сколько людей, столько и гимнов

Любимая песня лидера Лейбористской партии, как известно, не “О, Джереми Корбин!”, а “Красный стяг” (Red Flag). Раньше она была общепартийным гимном, но со временем курс уходил всё сильнее вправо, а песня всё больше становилась гимном злой, недовольной, но надеющейся на свой час левой оппозиции. Теперь, когда этот час пробил, “Красный стяг” поётся на закрытии британских лейбористских партийных съездов и вновь выходит на политическую сцену (простите за невольный каламбур):

Песня на мой взгляд красива простотой своих метафор.
Ключевая фраза – это
The people's flag is deepest red,
It shrouded oft our martyred dead.

Я предлагаю такой почти дословный перевод: «Знамя народа слепяще красно,/ окрашено кровью мучеников оно» и чуть более художественный:
«Народного стяга цвет – кумач,/ Его соткал страдальцев плач.»

Лучшим переводом были бы строчки «Народный флаг красных цветов/Пропитан кровью он бойцов», если бы словосочетание «знамёна крови» или слово «бойцы» не было намертво увязано с нацистами.

И самое смешное, что отсылка к немцам всё-таки есть: гимн является кавером на немецкую рождественскую песенку "Ах, ёлочка, ах, ёлочка, как зелен твой наряд" (зачёркнуто) "O Tannenbaum".

Collapse )
photo

(no subject)

Внезапно, впервые за неимоверное количество лет, спросонок смешал сон и реальность.

Рано утром обычно меня будит жена, уходящая на работу, а я закрываю дверь и досыпаю где-то ещё полчаса, и за эти полчаса мне обычно успевают присниться весьма странные сны.

Но сегодня было не так, сегодня странные сны снились всю ночь -- в основном про то, как нужно ехать на такси и троллейбусах с конвента на конвент и с работы на работу. Причём сжимая в руках кошелёк и кожаные папки. В общем, когда меня разбудили, то я, закрыв дверь, трагически осознал, что в руках у меня ни кошелька, ни кожаных папок, ничего -- всё потеряно чёрт знает где в неизвестно каком троллейбусе!

На таком же телесном автоматизме я лёг додремать оставшиеся полчаса, все эти минуты переживая за потерянные вещи -- и разве что когда окончательно проснулся, то осознал, что куртки, кошелька и папок мне в восемь утра в собственной постели ну никак не положено.

В общем, было всё весьма преудивительно, с перерывом на прощание с человеком и на закрытие дверей, о чём вас и извещаю.
photo

"Лесбиянки и геи в поддержку шахтёров" — шок и трепет в Британии 1984 года

Лето 1984 года выдалось неспокойным. Предсказания Оруэлла не сбылись, а вот социальная нестабильность и экономические реформы вовсю шатали чайный столик Великобритании, грозясь опрокинуть весь чёртов файфоклок на колени сидящим за столом.

В начале марта 1984 г. Национальное управление угольной промышленности заявило о том, что британский уголь больше не нужен — в случае необходимости можно ввозить уголь из ЮАР, да и закупки у социалистической Польши обходились дешевле, чем плата британским шахтёрам по британским расценкам. Более серьёзной новостью было объявление о необходимости модернизации отрасли и закрытии 20 шахт и увольнении 20 тыс. шахтёров. Никаких программ переобучения предложено не было — всем предложили расходиться по домам.

В ответ на это 12 марта Национальный союз горняков и шахтёров объявил о начале забастовки на всех угольных шахтах. Драка началась. В 1974 году забастовки шахтёров просто разорвали британскую экономику — в стране была введена трёхдневная рабочая неделя, магазины закрывались в 14-00, телевидение вещало по полдня, дома освещали свечами — никто не был готов к тому, что уголь перестанет поступать на электростанции. Премьер Эдвард Хит ушёл в отставку.

Через десять лет профсоюзы жаждали повторить этот подвиг и закрепиться в роли "гильотинёра королей" на английской земле. Правительство Тэтчер же собиралось взять реванш и стереть организованное профсоюзное движение с лица Земли.

Сейчас мы с вами знаем, что английское правительство заранее готовилось к забастовке и провоцировало горняков на выступление, зная, что зима будет тёплой, зная, что стратегические запасы угля позволят дотянуть до весны следующего года, подбивая шахтёров выступить как можно раньше, сознательно проводя угрожающие пресс-конференции и не посылая своих представителей на переговоры.

Мы с вами знаем, что информационное освещение забастовки было согласовано с BBC и крупнейшими газетами, мы знаем, что МИ-6 вело слежку за всеми лидерами профсоюзного движения и за лейбористами-шахтёрами, подозревая их в сотрудничестве с Советским Союзом и КГБ, мы знаем, что в правительственных отчётах шахтёры назывались "угрозой изнутри/the inner threat" и "национальными врагами/the nationwide enemies".

Сейчас мы с вами знаем, что именно забастовки, а не митинги являются самым эффективным средством диктовать какие-либо требования, политические или экономические — людей на улицах игнорировать можно, перебои в электроснабжении и остановившееся производство, торговлю, транспорт — нельзя.

Сейчас мы с вами знаем, что весной 1985 года, когда отчаявшиеся забастовщики пошли на переговоры, запасов угля в стране оставалось меньше чем на месяц. Мы знаем, что после того, как забастовка провалилась, за период с 1985 по 1995 года были закрыты не обещанные 20, а 170 шахт — режущие отрасль чиновники всегда нарушают свои обещания.

Но это не так уж важно. На дворе 2019-й год, история покрылась пылью, но всегда интересно посмотреть — если целый год десятки тысяч человек бастовали, если забастовка была объявлена вне закона, если правительство заморозило кассы взаимопомощи шахтёров, объявив, что они финансируются Советским Союзом, если работодатель, естественно, не выплачивал содержание в период незаконной забастовки... то как же эти десятки тысяч продержались целый год?

Потому что им помогали все, кто мог собрать деньги. И тем удивительнее история движения «Лесбиянки и геи в поддержку шахтёров».

Когда банковские счета шахтёрских групп были заморожены по всей стране, то это стало означать бессмысленность отправки почтовых переводов или банковских платежей. Уполномоченные от шахтёрских профсоюзов занялись буквальным христарадничаньем, выставляя консервные банки по пабам страны и в конце дня пересыпая собранную мелочь в кружку. Жёны или дети бастующих стояли по улицам с плакатами или продавали значки и флажки с символикой забастовки — наличные платежи было нельзя отнять, как отняли кассу.

Примерно в это же время 1984 года один из крупнейших лондонских гей-парадов столкнулся с колонной шахтёров на узкой улочке — и вместо оскорблений и драки началось странное братание. И шахтёры и геи с лесбиянками внезапно осознали, что и те и те являются угнетённым классом, а поэтому должны помогать друг другу. Внезапно выяснилось, что в рядах геев достаточно много членов Компартии Великобритании (удивительно, но достаточно сталинистская и радикальная компартия всегда привлекала огромное количество на первый взгляд совершенно посторонних людей — от Неда Старка, то есть Шона Бина, до Тильды Суинтон) — поэтому марксистский базис под идею взаимопомощи был подведён очень быстро.

— Их избивает полиция — прямо как нас!
— Их преследует правительство — прямо как нас!
— Над ними смеётся телевидение — прямо как над нами!
— Они сопротивляются — как и мы!
— Цель — поменять общественную и экономическую систему страны!

Как сказал один из профсоюзников (и геев), Марк Эштон: "Геи никогда не говорили "я гей и меня интересует только своя тусовка и свои проблемы". Они рубились вместе с нами и помогали нам".

В итоге идея помогать деньгами "угнетенным работникам шахт" разрослась до национальных масштабов — деньги для бастующих собирал и Элтон Джон и Пол Маккартни, напополам с объявлениями на концертах о том, куда следует пойти Мэгги Тэтчер.

Борьба, начавшаяся как борьба против закрытия шахт, быстро переросла в общее движение сопротивления правительству — за право собраний, за право организовывать кружки, за право свободного обсуждения работодателей и т.п.

После того как газета S*n выступила с хитроумным, по её мнению, заголовком о "глубоких шахтах и извращенцах (pits and perverts)", тут же появились рок-концерты с такими названиями, которые с радостью посещали и товарищи из гей-клубов и товарищи из угольного забоя.

Коллег с работы, которые травили или унижали своих "неправильных" сослуживцев, к общему удивлению, теперь часто встречали в пабах дружелюбные угольные пинки и затрещины — пока эти люди не понимали, что всех стоит уважать. Ну а диджей на радиостанции мог внезапно запереться в студии и выдать получасовой спич о том, как пока мы тут слушаем модный рок, недалеко работяги стоят в пикетах и семьи их загибаются без еды.

Самое смешное, ну или удивительное, состоит в том, что дружба эта продлилась куда дольше, чем сама забастовка — налаженные контакты с ЛГБТ-средой позволили лейбористам и рабочему движению нормально воспринять идеи 90-х годов о равноправии, ну а среди сторонников прав ЛГБТ до сих пор считается ненормальным голосовать за консерваторов или плохо отзываться о "чумазых быдлопролетариях из моногородов".

В Уэльсе сохранён мемориальный посёлок времен шахтёрской забастовки — в том числе и рассказывающий о том, как две дико противоположные социальные группы встали плечом к плечу, почувствовав солидарность.

Архив сотрудничества шахтёров и ЛГБТ-активистов сохранён в Музее истории рабочего класса в самом что ни на есть пролетарском Манчестере — вместе со знамёнами профсоюзов и вырезками из газет.

Если кто из дорчитателей заинтересуется — в 2014 году вышла британская трагикомедийная драма "Pride/Гордость", рассказывающая всю эту историю.

p.s. Я не ушёл из ЖЖ, просто, например, моя жена marta_nn пишет лытдыбры куда интереснее и чаще меня, а политика и обзоры ушли в телеграм-канал "Пшеничные поля им. Терезы Мэй": https://t.me/fields_of_wheat или (ещё одна ссылка). Там я пишу про британскую политику, культуру, обычаи, лейбористов, Брекзит, историю социализма в Англии и про дедушку Джереми Корбина, которого вполне себе считаю западной надеждой "социализма новой волны".

Под катом немного фото.
Collapse )
photo

Дела могут стать только лучше, начало главы 1.

Вместе с телеграм-пабликом https://t.me/fields_of_wheat "Пшеничные поля Терезы Мэй" и легендарной Мартой Котовской, мы начинаем публиковать главы из книги Джона О'Фаррела "Дела могут стать только лучше" .

В 1979 году ему было 18 лет, и он думал, что Маргарет Тэтчер - это ненадолго, ведь английские выборы устроены как маятник - сегодня консерваторы, завтра лейбористы, так?

Не так. Следующие 18 лет он будет поддерживать лейбористов на каждых выборах, в роли активиста и низового организатора, и на каждых выборах лейбористы будут проигрывать. Неудачи партии описываются с горьким юмором - но вообще от книги невозможно оторваться, так весело О'Фаррелл описывает свою жизнь.

В книге очень много смешных моментов, которые хочется пересказать.

Вот на выборах 1992 года на встрече с лидером лейбористов Кинноком консерваторы выпускают человека, наряженного цыпленком: О'Фарреллу стыдно перед наблюдателями из Румынии, которые приехали «учиться демократии», а видят какой-то цирк.

Вот молодого О'Фаррелла пытаются вовлечь в радикальную левую организацию: всё идёт хорошо, но тут встаёт его образованный революционный друг и начинает рассказывать, как буржуазные СМИ оболгали образ Сталина, а репрессий не было.

Вот О'Фаррелл видит, как тысячи людей идут на антиядерную демонстрацию, а его шахтёрского товарища заставляют одеть розовый костюмчик атомной бомбы, потому что иначе "мессидж будет слишком угрюмым" — а товарищ плюет и идёт голосовать за консерваторов, а не "этих долбанутых".

Вот О'Фаррелл c товарищами сидит в снегу перед базой ВВС в Комптоне и жаждет, чтобы их арестовала полиция — в снегу очень холодно, а они ведь нарушают общественный порядок. Что? Вы не будете нас арестовывать? Всё в порядке, сидите дальше?! Фашисты, сволочи, это провокация буржуазии!

Очень полезно читать всем, кто думает, что политика в 2019 году сводится к донатам, лайкам, шерам и репостам. Каково это - обходить кварталы и стучаться в двери или редактировать газету в ночи. Каково это - быть наблюдателем на выборах и видеть, что за твою партию проголосовало на шесть человек больше, чем 5 лет тому назад. Каково это - вставать и идти работать в службу помощи обманутым дольщикам - потому что так твою партию и твоё лицо запомнят. И так 18 лет - холода, мрака и пустоши.

Collapse )